Nationale Marineuniversität Odessa, Juristische Fakultät
 

Д-р Беате Мерк Значение немецкого правоведения для формирования Европы

Достижения немецкой юриcпруденции и выразительные возможности немецкого языка в Украине ценятся очень высоко. В Центре европейского и сравнительного права Министерства юстиции Украины для перевода нормативных актов ЕС на украинский язык в первую очередь используют немецкоязычные источники. [1]

Назначение немецкого правоведения и юридического образования в современный период сформулированы в речи Государственного министра юстиции Баварии доктора Беате Мерк. Мне официально предоставлено право ее перевода.

Справка

Бюджетные расходы Государственного министерства юстиции Баварии в 2006 г. составляли 1.649,9 млн.евро. [2] Общая сумма расходов Министерства юстиции Украины в 2006 году составила 712 298,4 тыс.гривен, что соответствует 107,1 млн.евро. [3]

Д-р Беате Мерк

Государственный министр юстиции Баварии

Значение немецкого правоведения для формирования Европы:

Болонья - начало и конец? " [4]


Действительным является произнесенное слово.

Обращение.

Господин председательствующий профессор Хубер доверил мне ответственную тему; собственно, тему больше для правоведа, чем для юриста-политика. Но почему не должна удастся попытка согласовать правоведение и юридическую политику? Во всяком, случае, я попытаюсь это сделать. Поэтому заявленную тему "Болонья: начало и конец?"- я расширила.

Позвольте мне мое изложение начать с зала судебного заседания в Лондоне.

В 1998 году Верховный Суд в Лондоне удовлетворил иск об истребовании имущества города Гота и ФРГ к одной панамской кампании. Речь шла о возврате пропавшей в вихре Второй мировой войны в Готе медной гравюры Иоахима Антониса Ойтеваля (произносится Ojtewaal). Вынесенное по этому делу решение судьи Мозеса заслуживает внимания по двум причинам.

С одной стороны, потому что английским судом почти через 100 лет впервые было осуществлено толкование немецкого предписания о сроке давности § 221 Германского гражданского уложения (теперь - §198 Германского гражданского уложения); [5] и, прежде всего, этот процесс является прекрасным примером обращения с иностранным правом и сотрудничества между правоведением и судебной практикой. Судья Мозес мог бросить перед оглашением решения - как он выражался - "радостно-вкрадчивый" взгляд на нарисованное в стиле голландского маньеризма изображение "Святой семьи". Для лучшего понимания я хотела бы остановиться на развитии правоведения в Европе, прежде чем обратиться к ее сегодняшнему значению. Исторический процесс от правового единства до разнообразия континентального права в Европе Хельмут Коинг пластично описал с помощью заглавных слов "от Болоньи до Брюсселя". С конца средневековья вплоть до 18 века на европейском континенте существовало унифицированное право. Только с 19-ого столетия право стало правом отдельных государств. Многовековое правовое единство общего права (gemeines Recht) [6], развившееся из римского права " Ius Commune ", действовало во всех странах Средней и Западной Европы за исключением Англии. Причина действия римского права лежала не в авторитете давно распавшейся Римской империи или иного государственного господства, а в авторитете правоведения. Эта юриспруденция имеет свое происхождение из университета Болоньи 12 века - „il cuore della jurisprudentia“. Отсюда исходило повторное открытие и новое значение римского права. Болонский учебный план и план экзаменов был моделью для всех остальных юридических факультетов в Европе, которые были основаны в течение следующих столетий. В Европе вместе с тем имелось унифицированное образование юристов, и это создавало унифицированную социальную группу юристов средневековья. Все юристы в Европе владели едиными основами наук, так как изучаемое ими право применялось в пределах всей Европы. Однако, пожалуй, самым удивительным достижением этих юристов было то, римское право продолжало оставаться применяемым в общественно изменившемся окружающем мире. Для этого существовал метод интерпретации текста источников, которые привлекались как общие аргументы при разрешении прецедентов. Вместе с тем, все юридическое мышление определялось методически общим правом. Одновременно была создана унифицированное правоведение, которое во всей Европе обслуживалось унифицированным языком – латинским. Система Ius Commune ликвидирована в конце 18 века. Законы государств и кодификационные воззрения вытеснили общее право. С утерей общих юридических источников и общего юридического языка также пришел конец унифицированной правовой науки. В течение 19 века все государства континента перешли к кодификационным системам. Юриспруденция стала «национально» ориентированной. Общее право не могло сделать единым, в отличие от обычного права (Common law), унифицированные рамки вновь возникающего государственного права. Вместе с тем в сегодняшней Европе отсутствуют три решающих признака, которые бы сделали возможным правовое единство и вместе с ними унифицированную юриспруденцию, а именно:

- общие юридические источники;

- общий юридический язык;

- общие образование и методика.

Также еще сегодня - под общей крышей Европейского союза - каждое европейское государство имеет собственное право и его собственную национальную юриспруденцию; центральные законы, которые определяют сосуществование людей, являются национальными законами, как, например, Германское гражданское уложение, Уголовный кодекс или в данный момент их аналоги в иных странах. Объектом правовой науки соответственно является национальное право государства – начиная с "международных" дисциплин как сравнительное правоведение, международное право, европейское право. Далее, отсутствует соответствующий латинскому языку времён общего права сопоставимый единый правовой язык и его единые понятия. Это может быть в среднесрочном плане также главным препятствием унифицированной правовой науки и унифицированной юридической культуры в Европе. Ни французский язык, ни английский не могут сейчас рассматриваться как язык Европы вроде латинского («lingua franca" Europas). В этом месте я могу выразить отношение к образованию юристов и к Болонской декларации, а также изложить первый промежуточный результат. Только это состояние указывает, что в основе Болонской декларации и системы бакалаврата и магистрата лежит предположение, что в Европе учеба и экзамены сопоставимы или могут быть таковыми, что не подходит, во всяком случае, для образования в сфере юриспруденции. Однако, с утерей унифицированных юридических источников и унифицированного юридического языка в Европе возникли и различные правовые культуры. Это не должно значить, что в Европе не существует канона унифицированных базисных ценностей. Между тем способ юридического мышления, подход к предмету и способу решения дела - существенно различаются методически. Позвольте мне это подкрепить несколькими примерами.

Немецкий юрист, если впервые берется за новое судебное дело, пытается соотносить обстоятельства дела с найденными им нормами. В дальнейших поисках он регулярно пользуется комментарием. В многочисленных комментариях он находит либо простое сопоставление судебной практики, либо аргументированную дискуссию, относящуюся к норме, реализация которой квалифицируется как частично согласованная с судебной практикой, либо как частично отклоняемая. Литературная форма выражения комментария - типичное явление немецкоязычных стран.

Французский юрист, напротив, не работает с комментариями как его немецкий коллега. Он хватает собрание карточек, в которые внесены отдельные научные статьи, ведущие дальше. Доступ к судебной практике регулярно происходит по одному единственному журналу, в котором публикуются решения с важными научными примечаниями. Для понимания французской судебной практики эти примечания к решениям имеют центральное значение.

Опять же коренным образом отличается метод работы юриста в системе прецедентного права. Решение нового судебного дела требует в прецедентном праве исследования относящегося к нему преюдициального случая. Для этого нужно подвергнуть точному анализу ранее разрешенное дело и высказывания суда того времени. Это зависит от деталей обстоятельств дела. Мотивируя основания решения должны отличать ratio decidendi [7] от obiter dicta. [8] Эта техника требует также и от образования иных подходов. На переднем плане находится не учебник с его абстрактными юридическими предложениями, а книга, в которой напечатаны самые важные решения суда в полном, дословном тексте. Научная обработка и сопровождение происходят в гораздо более незначительном объеме, чем в континентальном правовом кругу. Насколько различающимися являются правовые источники и техники работы, настолько различаются также и решения: решение французского Верховного суда часто оглашается в предельно кратком объеме, часто в форме одного длинного предложения. В большинстве случаев обоснование не постанавливается. Научная юридическая литература принимается к сведению, во всяком случае, в «уединенности совещательной комнаты», однако не цитируется в решающих основаниях. Значение решения французского суда раскрывается для читателя только лишь вместе с уже упомянутым литературным примечанием, с которым оно также затем публикуется. В какой-то мере к другому концу шкалы можно отнести стиль решений английских судей: ценность английского стиля решений – это представленное уже вначале решение судьи Мозеса по делу Готы. Его изложение обстоятельств дела и установление права, а также оценка доказательств и взвешивание - подкупают языковой элегантностью и больше напоминают читателю о художественно-историческом эссе, чем о гражданско-правовом решении судьи. В конце судья Мозес благодарит участвовавших в процессе адвокатов и консультантов: "This judgement would remain incomplete without a proper tribute to the skill and industry of all counsel involved (..). Their submissions, translations und guidance through unfamiliar territory shone as if they had painted on copper" [9] – это намек на то, что картина Ойтеваля (произношение: “Ojtewaal“) также на меди нарисована!

Появившееся недавно в немецком образовательном журнале руководство по составлению обстоятельств дела для решений действует в сравнении с ним отрезвляюще: "Если удается корректный учет обстоятельств спора, а затем установление еще и того, что фактические обстоятельства дела более или менее соответствуют правилам немецкой грамматики и синтаксиса, то вряд ли можно было бы желать чего-либо лучшего».

Вообще, решения немецких Верховных судов отчетливо отличаются от французской и англо-американской техники вынесения решений: к примеру, Верховный суд ФРГ вникает в дискуссии в правовой науке в объеме, который в Англии и во Франции не находит никакого сравнения. В его обоснованиях он исходит из ее высказываний и в их изобилии приходит к решению.

На этом фоне открывается значение немецкой юриспруденции в объединяющейся Европе: идея кодификации 18-ого и 19-ого столетий была идеей создания внутреннего правового единства. Усилия по юридической адаптации в Европе ломают национальные правопорядки, в то время как европейские преимущества должны имплементироваться в национальное право. Этот процесс уже полностью охватил гражданское право, уголовное право следует за ним. Вводимому европейскому праву не достает, прежде всего, настоящего внутреннего порядка, систематизирующей основы. ЕС не обладает обширной компетенцией на издание правовых актов общего гражданского, уголовного или публичного права, что само по себе является правильным и так должно оставаться в дальнейшем.

В области гражданского права ЕС работает, к примеру, прежде всего, с директивами. ЕС пункт за пунктом преследует соответствующие свои собственные, однако, не систематизирующие цели. Немецкая правовая наука здесь должна, с одной стороны, способствовать практическому применению (Handhabbarkeit), выполнять так сказать "подготовку" европейского права для национального правоприменителя. С другой стороны, должна бы разрешать взаимодействия и напряжения европейских преимуществ и национальных кодификаций. Это максимально ответственное задание, потому что "европейские" преимущества реализуются в догматических структурах национального права. Свободная от противоречий систематизация действующего права сегодня важнее, чем когда-либо. Несмотря на эту констатацию, на этом месте может расположиться второй промежуточный вывод: в обозримое время образование в национальных правопорядках не станет европейским образованием юристов благодаря общему европейскому праву, как утверждает часть сторонников Болонского процесса. Возникает вопрос, каким следующим вкладом немецкое правоведение может способствовать в Европе?

Значительный важный вклад я вижу в интенсивном диалоге между юриспруденцией и судебной практикой. Немецкая юриспруденция сопровождает, "контролирует" и побуждает судебную практику. Этот диалог укрепляет прозрачность, понятность и принятие права во все осложняющемся окружающем мире. В дальнейшем требуется интенсивное сотрудничество правоведения и судов. Национальные суды из-за возрастающих миграционных передвижений между государствами-участниками ЕС рассматривают все больше дел, в которых находит применение право другого государства-участника. Для ведения расследования и применения иностранного права судам предоставляется поддержка юридических факультетов – похоже, как у судьи Мозеса в уже упомянутом случае Готы. В этой сфере ученый является практиком, а практик - учащимся.

Наконец, юриспруденция предназначена для способствования восстановлению правового единства в Европе. Цель, которая теперь, однако, находится еще в далеком будущем. Впрочем, на уровне ЕС имеются уже первые научные подготовительные работы для европейского обязательственного права.

Обращение

Позвольте мне упомянуть скорее политический аспект нашей темы, который, мне кажется, будет иметь значение для Дня немецких юридических факультетов. Недавно Премьер-министр д-р Штойбер кратко критиковал, что слишком легко и слишком часто наблюдается, какое элементарное значение придается эффективной и работоспособной юстиции и эффективной правовой системе.

Право предлагает равные шансы, заботится о безопасности граждан и защищает собственность. Правопорядок не только не ограничивает свободу граждан, а наоборот, создает то свободное пространство, в котором граждане и предприятия могут развиваться. Поэтому не случайно немецкое право уже было часто важным предметом экспорта. Например, в некоторые Среднеевропейские и государства Восточной Европы после изменения ими курса, или также в целый ряд азиатских государств - также благодаря заслугам немецких правоведов. В качестве лозунга 2005 г. День немецкой торгово-промышленной палаты выбрал девиз "Преимущество территории права» . С полным основанием. И как Министр юстиции Баварии я могу только согласиться с президентом Дня немецкой торгово-промышленной палаты, когда он жалеет, что снова и снова обходятся с правом слишком необдуманно, например, с нашим Основным Законом, неизбежно не осознавая при этом, что он является фактором уровня экономики.

Также и немецкое правоведение является одним из наших преимуществ. И мы должны бережно обходиться с ним - мы имеем их теперь немного. Мы должны пытаться вместе будить понимание этого правоведами и политиками, а также будить некоторых руководителей высшей школы или взывать к памяти.

Разрешите мне на завершение дополнить еще раз коротко об образовании юристов и моему дополнению "Болонья: начало и конец?" Немецкая юриспруденция образцово, до сегодняшнего дня продолжает жить разработанным Вильгельмом фон Гумбольдтом идеалом единства исследования и обучения, науки и практики. В этом я вижу - вне спекулятивных политических дискуссий о реформе реформы образования юристов - главный вклад немецкой юриспруденции в формирование Европы. Безотлагательным заданием должно стать обучение европейских юристов, которые выдержат экзамен в единой Европе. Однако этот путь не ведет, тем не менее, назад к исторической Болонье средневековья. Десятилетнее образование юристов в Болонье 11-ого и 12-ого столетия было обусловлено постоянным заучиванием наизусть и повторением. Решающий совет в учебе звучал: "Repetitio mater studiorum"! Этот устаревший способ учебы не должен больше оживляться. Однако мы также не имеем больше унифицированного права и унифицированного юридического языка. Поэтому пространству высшей школы, с унифицированным во всех государствах образованием, безразлично где учатся, профессиональному образованию во всей Европе - недостает фактического основания.

Поэтому, как ни соблазнительно звучит лозунг "от Болоньи к Болонскому процессу, "он не отдал бы должное требованиям, предъявляемым к качествам юриста и обучающей его юриспруденции.

Что необходимо, так это не вуалировать существующих на деле различий внешне или формально унифицировано звучащими степенями об окончании как бакалавр и мастер.

Что необходимо, это во многом самостоятельное мышление в европейских и исторических взаимосвязях. Нам нужны в Европе юристы, которые продолжают спрашивать, а также сомневаться.

Сюда также относится, что они обосновывают причины, познают и предусматривают взаимосвязи, способны подхватывать новые постановки вопроса и решать их независимо на основе приобретенных способностей.

Для этого необходимо правоведение, которое стоит на твердой научной основе и которое обучает будущих юристов юридически-научному и академическому договору поколений (Generationenvertrag) [10] с практической ориентацией. Я думаю, здесь немецкое юридическое образование не должно пугаться европейского сравнения - совсем наоборот. Гибкость наших студентов, международные достижения нашего юридического образования, шансы наших юристов в Европе являются нашим стремлением не только начиная с Болонской декларации. Мы видим шансы Болонского процесса. Но мы знаем также, что с неравным не могут обращаться равно. И в этом лежат опасности необдуманного внедрения "идеологии бакалавра и мастера" в юридическое образование. Болонья отмечает начало нашего юридически-научного образования. Я не хотела бы, чтобы Болонья значила также конец этого юридически-научного образования. Здесь также действует: Respice finem. [11]

Правоведение и юридически - научное образование в Германии должны оставаться преимуществом места нахождения для Германии.

Обращение!

Позвольте мне в последний раз возвратиться к „Святой семье" Ойтеваля. Пусть дискуссии и решения 85-ого Дня немецких юридических факультетов сияют, будто они нарисованы на меди!




[1] Качка Е., Мовчан Ю.-Нова практика перекладу актів ACQUIS COMMUNAUTAIRE// www. eclc. gov.ua

[2] Bayerisches Staatsministerium der Finanzen 2005/06 Der Bayerische Staatshaushalt Doppelhaushalt 2005/2006 //www.stmf.bayern. de/default.asp?url= service/informationsbroschueren.

[3] Лига: Закон Бюджет Украины на 2006 год.

[4] Речь на 85-ом Дне немецких юридических факультетов в Мюнхене 2 июня 2005

[5] Упомянутый параграф Германского гражданского уложения (ГГУ) переводится:

§ 198 Исковая давность при правопреемстве

Если вещь, в отношении которой существует вещное требование, перейдет в порядке правопреемства во владение третьего лица, то время течения исковой давности тогда, когда вещью владел правопредшественник, засчитывается в пользу правопреемника. ( Г.М.)

[6] Gemeines Recht - общее право (действовавшее на территории Германии в средние века - Г.М).

[7] ratio decidendi (лат) - основания решения

[8] obiter dicta (лат) - мнение суда, необходимое для обоснования судебного решения

[9] Это решение осталось бы неполным, если не отдать надлежащую дань навыкам и мастерству всех участвующих по делу лиц (…) . Их глубина, переводы и ведение незнакомым путем сияли, как будто их покрыли медью – (Г.М.)

[10] Generationenvertrag - вид и способ, при котором в пенсионном страховании работоспособное поколение зарабатывает пенсии для поколения пенсионеров (толкование по словарю Дудена - Г.М).

[11] Respice finem –заключительные положения (лат. Г. М ).


 
Jobs4jobs.com - Работа за границей. Apot.Ru -  Каталог ресурсов Семья.Info - Украинский семейный портал